На одном из сайтов «демократических мусульман» было сделано сенсационное открытие, буквально взорвавшее азы религиозного знания – хариджиты, утверждают они, это ваххабиты. Удивляясь безмерно ошеломляющей смелости данного заявления, знакомим читателей с иной точкой зрения, которая, несмотря на то, что она гораздо менее сенсационна, но куда более адекватна. Этот вопрос актуален также потому, что «демократические мусульмане», действуя в лучших традициях кяфиров и мунафиков, «ваххабизм» и «салафийю» вменяют в вину своим идеологическим противникам.

«Ваххабизм» - мифы и реальность

Изначально активизировавшийся в постсоветский период и продолжающийся по сей день исламский ренессанс в массовом сознании стандартного российского мусульманина воспринимался не иначе как возрождение привычных этноконфессиональных традиций, которые далеко не всегда совпадали с классическими канонами Ислама, но повышение уровня религиозных знаний неизбежно повлекло за собой формирование у достаточно большой части мусульманского сообщества Российской Федерации стремления к освоению глубокой теологической, цивилизационной, идеологической, экономической, политической и правовой базы Ислама.

Так, два обнаружившихся вектора развития в итоге выразились в становлении определенной дуальности в российском Исламе: один из них ориентирован на ритуал и традицию, другой – на интеллектуальное постижение Ислама и соответствующую реализацию данных знаний на практике.

Первый из обозначенных подходов явился идеологической составляющей так называемого исламского традиционализма, получившего наибольшее распространение среди российских мусульман. Однако необходимо признать присущую ему инертность, на фоне которой активное развитие и совершенствование гораздо более малочисленных приверженцев иного подхода становится очевидным.
Возникновение в религиозно-идеологической практике мусульман страны доктрин и учений, исторически неприсущих распространенному в России народно-бытовому исламу привело к тому, что в 90-х годах отечественными средствами массовой информации стала активно разрабатываться тема угрозы России со стороны так называемого «ваххабизма».

Более того, вскоре заведомо неправомерный, нетактичный и немеющий под собой никакой приемлемой основы в данных ситуационных параметрах термин «ваххабизм» был взят на вооружение не только политическими, но и, что особенно ошеломляет, научными и духовными деятелями, соответственно, стремительно распространившись, и столь же быстро укоренившись в сознании обывателя.
И научную адекватность, и, элементарно, религиозную корректность использования данного термина в реалиях Российской Федерации мы подвергаем обоснованному сомнению. Более того очевидно, что именно этот термин используется сегодня в качестве антиисламского политического ярлыка.

Необходимо акцентировать внимание на том, что в современной научной мысли не существует однозначного термина для обозначения нетрадиционной для России формы Ислама. В работах отечественных исследователей его называют фундаментализмом, возрожденчеством, реформаторством, ревивализмом, радикализмом, объединяя эти понятия общим эпитетом – «исламский», а так же «ваххабизмом». Не секрет, что эти словосочетания в общественном сознании ассоциируются с чем-то негативным, порой радикально-экстремистским. Что касается термина «ваххабизм», то он сегодня тиражируется часто и повсеместно.

Специалистам хорошо известно, что термин «аль-ваххабийя» был введен в практику еще в XVIII веке противниками религиозно-обновленческого движения в Аравии, основоположником которого стал шейх Мухаммад ибн Абд аль-Ваххаб. Это не самоназвание, а простонародное прозвище, являющееся в принципе неверным с точки зрения литературного арабского языка. Следуя его строю и правилам нормативной грамматики, это движение должно было бы именоваться как «аль-мухаммадийя», но никак не «аль-ваххабийя». Показательно, что именно изначально неверный термин «аль-ваххабийя» в разнообразных интерпретациях получил широкое распространение в России.
К тому же концепция необходимости «очищения» ислама была сформулирована еще Пророком (с.а.с.) в известном хадисе. Наибольшие усердия по её разработке были осуществлены в XIII веке Ибн Таймийей, и затем многие исламские ученые, в том числе и Мухаммад ибн Абд аль-Ваххаба в XVIII веке, лишь продолжали ее, не внося ничего принципиально нового. В этом плане ваххабизм является лишь одним из частных проявлений идей салафийи, имеющих конкретно-историческую привязку.

Далее проведем анализ концептуально-идеологического содержания как такового ваххабизма, приведем мнения российских и зарубежных авторов по затронутой проблематике с целью формирования адекватного восприятия исследуемого вопроса.

Мухаммад ибн Абд аль-Ваххаб (1703-1791) жил в то время, когда на обширных просторах Аравийского полуострова и в сопредельных регионах исламскому вероучению грозила самая настоящая деградация, что особенно проявлялось в повсеместном распространении суеверий и просто откровенного язычества. Отсюда понятен главный призыв шейха Мухаммада ибн Абд аль-Ваххаба – возврат к чистому Исламу, к его фундаментальным основам и принципам. Мухаммад ибн Абд аль-Ваххаб «выступил перед сородичами с… резкой критикой на распространенные среди арабов остатки первобытных верований: на почитание фетишей – скал, камней, источников, деревьев, на пережитки тотемизма» (В. Луцкий. Арабские страны. М., 1947).

«Ваххабизм последовательно выступал за соблюдение основополагающего принципа единобожия (таухид), согласно которому Аллах – абсолютный источник творения всего сущего, а потому верующий не должен поклоняться никому, кроме Всевышнего» (В.Х. Акаев. Суфизм и ваххабизм на Северном Кавказе. М.,1999).

«Было ибн Абд-аль-Ваххабу, верно, уже лет сорок, когда он поднял вопрос о необходимости обновить ислам на чистых основах Корана и сонны (Сунны.–Д.С.)» и отбросить новшества (бид'а), к числу которых относится идолопоклонническое пилигримство к гробу Пророка; пилигримства в Мекку, предпринятого самим Мухаммадом, он не отрицал. К более мелким частностям, которые требовал Абд-аль-Ваххаб, относилось воспрещение четок, воспрещение курить табак, носить шелковую одежду и вообще проявлять роскошь… Вера в безусловно единого Бога – главный догмат ваххабитов – муваххидун – единобожники.

Стремясь восстановить ислам в «первоначальной чистоте», они признавали только Коран, Сунну периода четырех праведных халифов. Ваххабиты отвергали все «новшества», появившиеся в процессе развития ислама, в том числе культ святых, монашество, придерживались суровой простоты нравов…» (Брокгауз и Ефрон. Энциклопедический словарь. СПб., 1880).

«Основные обряды ислама, пятикратную молитву, хадж ваххабизм сохраняет, требуя их строжайшего выполнения, но освобождает от тех мелочных формальностей, которыми их обставил позднейший ислам… Гражданские законы, установленные Кораном, ваххабизм стремится восстановить во всей силе: обложение верных закятом, воспрещение ростовщичества, строгое преследование разврата, противоестественных пороков, кражи, разбоя, борьба с обычаем кровной мести» (М. Томара. Истоки ваххабизма. М., 1930).

Ключевые идеи классической салафийи (и, соответственно, ваххабизма как одного из ее проявлений), изложенные в трудах Мухаммеда ибн Абд Аль-Ваххаба, Ибн Таймийи, а так же таких авторитетных мусульманских ученых, как Ибн ас-Сувайди, Абдуллах Али аль-Касими, Мухаммед Хамид аль-Факи, и других основаны на возвращении к Исламу времен Пророка Мухаммада (с.а.с.) и четырех праведных халифов, а именно: четком принципе Единобожия (таухид), искоренении недопустимых нововведений (бид'а), отрицании таклида – принципиального, слепого и фанатичного следования подчеркнуто одной богословско-правовой школе (мазхабу), приоритете религиозных ценностей над этническими (идея исламской нации), и, при необходимости, отдаче всех духовных, физических, умственных, материальных ресурсов личности во имя торжества религии (джихад).

Бытует мнение о том, что ваххабизм есть нечто противостоящее канонам Ислама, в частности четырем основополагающим мусульманским богословско-правовым школам (мазхабам). Как справедливо отметил исследователь Д. Жантиев: «Он никогда не противопоставлял себя четырем имамам – основоположникам четырех мусульманских мазхабов, названных по их именам: «аль-мазхабу аль-ханафий», «...аш-шафиий», «...аль-маликий» и «...аль-ханбалий». Верность всех четырех мазхабов никогда не подвергалась сомнению со стороны Мухаммада ибн Абд аль-Ваххаба. В его проповеди не было ничего такого, что противоречило бы общепризнанным взглядам большинства авторитетных имамов-факихов или было бы нацелено на их опровержение» (1). Более того, он квалифицируется многими исламскими учеными как последователь имама Ахмада, т.е. ханбалий.

Известный исламский реформатор на рубеже XIX и XX веков шейх Мухаммад Рашид Рида отзывался об основателе ваххабизма следующим образом: «Шейх Мухаммад ибн Абд аль-Ваххаб был одним из тех справедливых обновленцев, которые призывали к очищению единобожия, к искренней вере в единого Аллаха против предосудительных новшеств и строптивых прегрешений». А вот характеристика, данная арабским писателем и просветителем Таха Хусейном: «Это исправительное движение, основоположником которого стал недждийский шейх Мухаммад ибн Абд аль-Ваххаб, является мощным призывом к подлинному исламу, очищенному от примесей многобожия и язычества».

Итак, то, что чаще именуют «ваххабизмом» есть одно из проявлений идей «салафийи» или «чистого Ислама». Данное понятие отражает «интенцию очищения Ислама от исторически наложившихся на него наслоений. Именно это и подразумевается, когда говорят о фундаменталистском возврате к нормам и установлениям, теории и практике Ислама времен праведных предков.

Признанный в международном научном сообществе энциклопедический словарь «Ислам» определяет салафитов как «общее название мусульманских религиозных деятелей, которые в различные периоды истории ислама выступали с призывами ориентироваться на образ жизни и веру ранней мусульманской общины, «праведных предков» (ас-салаф ас-салихун), квалифицируя как бид'а все позднейшие нововведения в указанных сферах» (2).

Учитывая то, что апелляция к опыту первых поколений мусульман является обязательным религиозным установлением, можно сказать, что практически каждый мусульманин, сознательно и вдумчиво подходящий к религии, в принципе, стремится быть «салафитом».
Нам представляется некорректным мнение о привнесенности, чужеродности идей «нетрадиционного» ислама. Многие убеждены, что это «импортная зараза», уничтожив которую, можно восстановить искомое равновесие в этноконфессиональной сфере. Однако анализ проблемы позволяет сделать вывод, что в любом обществе, содержащем в себе адептов мусульманского вероучения, пусть даже в меньшинстве, на определенной стадии развития исламской мысли часть людей будет стремиться к тому, что называется «истинной верой», к салафийе.

«Традиционный» же ислам, не имея в советский период полноценной связи с мировыми религиозными центрами, деформировался в то, что среди специалистов принято называть «бытовым исламом». В таком исламе более чем комфортно чувствуют себя многие религиозные деятели, но для мусульман, особенно молодых, характерно стремление к догмам исламского вероучения, к канонам ислама, к сути, к обширным религиозным знаниям.

Многие излишне консервативные и не менее амбициозные духовные лидеры сочли уместным не только бесчестно вменить в вину новообразованному религиозному анклаву их вполне объяснимую, более того, обоснованную «нетрадиционность», но и убедить светские власти в радикальном характере их идеологии и деятельности. Так, на скорую руку был создан и афиширован миф о каком-то не имеющем аналога, сугубо позитивном феномене «традиционного российского Ислама», представляющего собой неделимый сплав элементов мусульманского вероучения и этнокультурных традиций. В качестве же своеобразного «мальчика для битья» был избран термин «ваххабизм», призванный условно обозначить и уничижить тех, кто не принимает в качестве неукоснительного руководства обозначенные позиции.

Очевидно, что в ходе исторического процесса у народов Российской Федерации, не исключая некоторых этнорегиональных особенностей, образовалась сродная синкретичная форма вероисповедания, содержащая элементы домонотеистических верований, христианства и Ислама, при доминирующем положении последнего. Традиционная для страны форма мусульманского вероучения имеет ряд значительных отличий от канонической исламской догматики. Нормы Ислама утвердились здесь лишь на обрядно-бытовом уровне, претерпев сильнейшее вмешательство со стороны доисламских верований, обычаев и традиций и подвергаясь регулярному внешнему воздействию. Действительно, в широких социальных слоях мусульман страны наиболее распространенными являются традиционно-бытовые интерпретации ислама, совмещающие в себе два ключевых элемента – ритуал и внутреннюю веру (иман), игнорируя при этом глубочайший идейно-мировоззренческий потенциал Ислама и достижения ортодоксальной мусульманской мысли, духовной и политико-правовой культуры. Поэтому он не может считаться по своей сути полнокровным интеллектуальным Исламом.

Региональное мусульманское духовенство, в особенности на Северном Кавказе, фальсифицировало свои первоначальные функции, фактически подменив просветительскую, координирующую и опекающую деятельность на жесткий, не терпящий возражений, контроль.

Исследователи говорят об идеологической гетерогенности российских мусульман, которых можно условно подразделить на носителей рецессивного и превалирующего религиозного самосознания. «Для первых свойственно восприятие Ислама в качестве рецессивного компонента привычных этноконфессиональных традиций, которые далеко не всегда совпадают с его классическими канонами. Для других характерно строгое соблюдение базовых императивов вероучения, стремление к постижению и реализации его всеобъемлющей доктринальной сути» (3).

Мы убеждены, что проблема «ваххабизма», в лучшем случае, надумана, в худшем – искусственно создана с целью узурпации власти.

Более того, очевидно, что зачастую именно высшие чины регионального духовенства формируют аналогичные направления в действиях властных и силовых структур, таким образом, посредством дезинформации ведя бесчестную борьбу против неугодных им мусульман.

Вероятно, им не хватило элементарной прозорливости для того, чтобы предвидеть глобальные социальные тенденции, которые в итоге проявили себя в связи с неуместным и невежественным использованием ярлыка «ваххабизм». Постепенно непривычный для российского обывателя термин «ваххабизм» был заменен на иные характеризующие формулировки, такие как «исламский радикализм» и т.д. В процессе нынешнего противодействия, так называемому, «ваххабизму» российская общественность рискует низойти до исламофобии, камуфлируя борьбу с исламом как таковым лозунгами противостояния религиозному экстремизму. Сегодня «в России укрепляется стереотипное представление о любом мусульманине как об исламском экстремисте» (4).

Кстати, понятие «исламофобия», широкое употребление которого было активизировано в 1997 году посредством публикации британским исследовательским центром Runnymede Trust доклада «Исламофобия — вызов для всех», в котором профессор Гордон Конуэй (Gordon Conway) определил данное явление как «боязнь и ненависть к исламу и мусульманам, присущие СМИ всех уровней и распространенные во всех слоях общества».

Примечательно, что ложные представления российских властей о «нетрадиционном» исламе были сформированы именно под влиянием высшего мусульманского духовенства Северного Кавказа. На наш взгляд их непримиримая позиция в отношении оппонентов зиждется на стремлении сохранить устойчивые императивные позиции и соответствующие привилегии. Не случайно противостояние «ваххабизму» инициировали не российские властные структуры, а духовенство Дагестана в лице бывшего муфтия республики С.-М. Абубакарова, который не раз заявлял, что «ваххабизм – это псевдорелигиозное политическое течение с крайне экстремистским уклоном», против которого нужно бороться.

Муфтий Ахмад-хаджи Абдуллаев утверждал в интервью телекомпании РТР: «Ваххабитов может исправить только пуля». Подобной позиции придерживался ныне покойный глава временной администрации Чеченской Республики, бывший муфтий Чечни Ахмад-Хаджи Кадыров. На вопрос корреспондента «Новой газеты» о проблеме ваххабизма он ответил: «Нет никаких других путей, кроме уничтожения».

При этом, учитывая семантическую неопределенность термина «ваххабит» применительно к российской специфике, можно предположить, что под данную квалификацию имеют перспективу попасть вполне мирные мусульмане, идеологически несогласные с духовенством. Однако, «ислам — не только религия и, следовательно, не предмет исключительных полномочий соответствующих духовных центров, которые порой демонстрируют стремление его монополизировать и даже приватизировать» (5).

В свою очередь, складывается впечатление, что некоторые администрации северокавказских республик, по аналогии Духовным управлениям, узрели в использовании фактора борьбы с полумифическим «ваххабизмом» возможность закрепления собственных властных позиций. К примеру, в ноябре 2000 г. Народное собрание Дагестана внесло на рассмотрение Госдумы законопроект о внесении поправок к закону «О свободе совести и религиозных объединениях», в частности поправку к ст. 14 «О запрете ваххабитской и иной экстремистской деятельности».

В республике Дагестан 16 сентября 1999 года был принят закон «О запрете ваххабизма и иной экстремистской деятельности на территории Республики Дагестан», в котором местными властями «все ваххабиты фактически приравнены к экстремистам и террористам и поставлены вне закона» (6).

Основной целью упомянутого закона было «запретить на территории Республики Дагестан создание и функционирование ваххабитских и иных экстремистских организаций» как явление «противоречащее Конституции Республики Дагестан» и «угрожающее территориальной целостности республики» (ст.1). При этом так называемым «ваххабитам» не позволено образовывать независимые от ДУМД мечетные общины, молебные дома, школы (ст.1, 3), воспрещается функционирование в республике религиозных миссий, распространение и хранение печатных изданий, аудио- и видеоматериалов, по малопонятным критериям отнесенных к разряду «ваххабитских» (ст.1). Кроме того, в соответствии с предписаниями данного закона, желающим пройти обучение в зарубежных религиозных учебных заведениях необходимо предварительно получить направление ДУМД, скоординированное с Управлением по делам религий в Республике Дагестан (ст.3). Так же все религиозные организации и учреждения, действующие на территории республики обязаны были пройти перерегистрацию в трехмесячный срок с момента ввода закона в силу (ст.4). За нарушение положений закона было предусмотрено административное наказание в виде ареста до 15 суток и штрафов в размере от 100 до 500 минимальных оплат труда (ст.7).

Необходимо отметить, что данный нормотворческий акт глубоко несовершенен с юридической стороны, что связано в первую очередь с чрезвычайно пространной и расплывчатой интерпретацией понятия «ваххабитов и прочих религиозных экстремистов», содержащейся в нем. При этом отсутствуют «юридические критерии и правовое содержание понятий «ваххабитская деятельность», «ваххабитские организации»». Вызывает недоверие адекватная материализация данного закона при условии учета как религиозной безграмотности подавляющего большинства представителей органов правопорядка и республиканской администрации, так и явной меркантильной местного духовенства.

Характерно, что при всей заведомой анормальности закона «О запрете ваххабизма и иной экстремистской деятельности на территории Республики Дагестан», работа над аналогичным законом развернулась в Карачаево-Черкесии и Ставрополье.

Низкий уровень религиозной компетентности силовых и властных структур республики зачастую приводит к тому, что противодействие так называемому «ваххабизму» и «исламскому экстремизму» на практике становится абсолютно идентичным борьбе с самим исламом. Даже не говоря об отношении властей к приверженцам «нетрадиционного» ислама, надлежит отметить возросшую тенденцию власти к настороженному, предвзятому отношению к мусульманам вообще. Даже в условиях отсутствия аналогичных законодательных актов на всей территории Северного Кавказа имеют место действия, которые иначе как антиисламскими назвать трудно.

Вместе с тем, стоит признать имманентность салафийи в контексте общеисламской культуры. Постулаты догматического мусульманского вероучения исторически обрели достаточно прочные позиции, имеющие перспективу находить себе верных приверженцев, в том числе и в России. Сегодня устранить идеи «нетрадиционного» ислама из религиозной культуры мусульман страны не представляется возможным.

Бесспорно, что в некотором смысле так называемый «ваххабизм» удобен определенным кругам, поскольку при необходимости любое инакомыслие, любые действия ее политических оппонентов или идеологических конкурентов могут быть квалифицированы как религиозно-экстремистские.

Возможно, беспрецедентная жесткость северокавказских региональных властей в отношении «нетрадиционных» мусульман в условиях полной неспособности владеть ситуацией, объясняется элементарным страхом потери авторитета в глазах центра. «Но если их позиция здесь и обозначена, то ее нельзя назвать четкой, последовательной и стратегически выверенной. Склонность смотреть на ислам как на подозреваемого или даже обвиняемого проявляется уже в том, что решение большинства задач поручено прежде всего правоохранительным органам и силовым структурам. Складывается впечатление, что именно они определяют теперь принципиальную линию власти относительно ислама» (7).

Региональные органы власти придерживаются однозначной ориентированности на подавление любых форм проявления исламской религиозности, не соответствующих их специфическому представлению о правомерности, объявляя их «ваххабитскими». В данном процессе широко задействованы силовые структуры, что, бесспорно, отражается на избрании методов и технологий практической реализации административных установок.

Вместе с тем, современный Ислам — интернациональное явление, и практически все процессы, протекающие в российском исламе, тесно связаны с тем, что происходит в исламском мире. В связи с этим интересна реакция зарубежной мусульманской общественности на происходящие в российском обществе процессы, так или иначе касающиеся Ислама. Так, обращаясь к россиянам, шейх Каирского университета Аль-Азхар Мухаммед Саид Тантави подчеркнул: «Те, кого вы называете ваххабитами, относятся к мазхабу имама Ахмеда ибн-Ханбала, а он почитается каноническим мазхабом» (8). Зарубежные мусульмане убеждены, что «исламофобия никогда не исчезала в России, но сейчас она достигла максимума за всю посткоммунистическую эпоху, и власти ничего не делают, чтобы ее остановить» (9).

Подводя итог, необходимо отметить парадоксально весомую роль стереотипов, клише, штампов в формировании отношения общественности к мусульманскому вероучению и его адептам в нашей стране. Очевидно, что мастерское использование всевозможных ярлыков – будь то «ваххабизм» или какой-либо иной, является крайне коварным оружием, тем более, если действует в руках беспринципных, бесчестных и властолюбивых людей.

Примечания:
1. Ваххабиты: XVIII-XX века. Историческое исследование / Составители С.А.Шумов, А.Р. Андреев. М., 2002.
2. Ислам: Энциклопедический словарь. — М.: Наука. Гл. ред. вост. лит., 1991.
3. Дудова С.С. Ислам в Карачаево-Черкесии: от истории к перспективам. Монография. – Пятигорск, 2006.
4. Выступление Р.Г. Абдулатипова. Северный Кавказ: ислам в политике и политика в исламе. «Круглый стол» в Московском Центре Карнеги 19 августа 1999 г.
5. Сюкияйнен Л. Российская власть и ислам. \\ Отечественные записки. № 5 (14) (2003).
6. Ярлыкапов А.А. Проблема ваххабизма на Северном Кавказе / Исследования по прикладной и неотложной этнологии. № 134. М.,2000
7. Сюкияйнен Л. Российская власть и ислам. \\ Отечественные записки. № 5 (14) (2003).
8. Тантави М. С. Инт…НГ-религии - № 15. - 11.08.99.
9. Islamophobia in Russia. Editorial, Arab News (5.08.2003).

Дудова Стелла,
кандидат исторических наук

Для ИАЦ "Чечен Таймс"