В газете «Кавказский Вестник» №22 от 22.08.2000 (редактор Майрбек Тарамов. На фото за спиной у Березовского) под девизом «Держитесь за вервь Аллаха и не разделяйтесь!» (Коран) опубликованы материалы Конгресса народов Ичкерии и Дагестана (КНИД) в городе Джохар, 12 декабря 1998 года.

В эту подборку вошли Заключительное выступление Амира Конгресса народов Ичкерии и Дагестана Шамиля Басаева (отрывок) и Выступление редактора газеты «Кавказский Вестник» Майрбека Тарамова, о том, как «сломать зловещий механизм действий кафиров».

Предлагаем вниманию читателей пламенную речь Тарамова, произнесенную на Конгрессе народов Ичкерии и Дагестана, которая содержит ряд назиданий и наставлений того, как одолеть атаки кафиров, и добиться сокрушительной победы Ислама не только в Чечне и на Кавказе, но и во всем мире.

***

Выступление Майрбека Тарамова на Конгрессе народов Ичкерии и Дагестана

Своё выступление я продолжил бы с темы, которой касался один их выступавших: - это сура из Священного Корана «Алакъ» (Сгусток), в которой Всевышний через архангела Джабраила упорно и настойчиво доносит в том числе и до нас приказ: - «Читай! Читай! Читай! Во имя Аллаха, который сотворил…».

Этот приказ дается нам с вами, мусульманам – денно и нощно читать и учиться, и прежде всего – Корану. Этот приказ означает также читать, слушать, смотреть о чем говорят средства массовой информации, извлекая из них пользу для себя, отбросив напрочь развлекательные программы.

Сегодня стало настоятельной необходимостью придать СМИ максимальное внимание. К сожалению нашими лидерами, братьями придается этому факту мало значения. Именно поэтому 90% СМИ к величайшему сожалению находятся в руках врагов мусульманства, через которые враги несут человеконенавистническую идеологию.

Какую роль играют СМИ в жизни человечества раскрывается в цитате госсекретаря США Генри Киссинджера: - «Один радиопередатчик или газета оказывают большее давление на население чем дивизия стратегических бомбардировщиков». Но, опять-таки, мы, мусульмане не придаем СМИ должного значения.

Нашим сегодняшним девизом должно стать: - «Сначала – СЛОВО, потом – оружие!» Автоматы наших братьев должны заговорить тогда, когда наши слова иссякнут, или когда враги их не захотят услышать. Вот так должен ставиться вопрос, вот так должна вестись наша политика.

Другой вопрос, которого я хотел коснуться, - это вопрос лидерства в Исламском мире. Уверен – не каждый лидер сегодня осмелится стать во главе Исламского государства. Я подчеркиваю: - действительно Исламского.

Я мучительно долго думал над тем, - «Почему Добро не восторжествует над Злом?» Неужели Добру так трудно победить Зло? На самом деле оказывается, действительно очень трудна эта победа в силу существующих преград, невидимых обычным поверхностным зрением. Дело в том, что любой человек ставший во главе Исламского государства, подвергается мощной психологической атаке со стороны кафиров: если же кафирам это не помогает, то вступают в силу террористические методы: запугивание, угрозы, и т.д. Это давление продолжается так долго, пока тот или иной лидер не сломается.

Только волевые, сильные, убежденные в своей правоте, и самое главное, - мусульмане с непоколебимым Иманом могут выдержать давление кафиров. Одним из таковых, кто мог противостоять этому натиску был Первый Президент Чеченской Республики Джохар Дудаев, который в открытую заявил о том, что не свернет с пути Ислама, чего бы это не стоило.

Зловещий механизм действий кафиров становится понятным из слов другого исламского лидера – Президента Пакистана Зия уль-Хакка. Я приведу вам диалог, состоявшийся во время посещения университета в Лахоре, где ему был задан вопрос: - «Уважаемый Президент, вы убеждены в том, что Ислам, Шариатские законы восторжествуют в Пакистане?»

- Я знаю о том, что мне будет невероятно трудно это сделать, что мне будут твориться препятствия, но, я думаю, что все-таки мне удастся воплотить задуманное в жизнь. Я также знаю и другое, - что после этого мне не жить!»

И действительно, после объявления Исламского государства в Пакистане и введения там Шариата, Зия уль-Хакк погиб мученической смертью в авиакатастрофе, подстроенной кафирами. Поэтому любой руководитель, претендующий на роль лидера Исламского государства, должен быть готов к самопожертвованию.

У такого лидера должен отсутствовать страх перед угрозами кафиров. Спрашивается, - почему мы, истинные мусульмане, должны бояться кафиров, их угроз, их оружия, в то время как в сердце мусульманина должен присутствовать только лишь один страх – священный страх перед Творцом.

К тому же, между Аллахом и мусульманином заключен договор (ахд), согласно которому, при соблюдении своих обязанностей и поклонении Аллаху, Всевышний гарантирует безопасность и место в Благословенном Раю: - все дело в искренности убеждений мусульманина. Вот когда страх перед кафиром исчезнет, и в сердце каждого мусульманина восторжествует Иман, вот тогда и наступит желанная победа Ислама, и на Чеченской земле, на Кавказе, и в мире в целом!

Аллаху Акбар!

Газета «Кавказский Вестник» №22, за 22.08.2000

Редактор Майрбек Тарамов

***

«А если бы асхабы не почистили зубы…»

«…Остается загадкой – почему Докка Умаров, зная характеры и отличительные особенности этих псевдоидеологов, пошел на их поводу?

Наши «зеленые комиссары» заявляют о необходимости смены терминологии на арабскую…

Отброшены напрочь заветы предков и славных чеченских лидеров! И при этом новоявленный эмир, грозя пальцем, многозначительно добавляет: «Все должны подчиняться мне, так как с этих пор только я являюсь эмиром!..

А «маджлис» («меджлис») – не что иное, как Парламент, остатки которого пытались разогнать другим указом новоявленного эмира, видимо, чтобы не мешал нашим идеологам от ислама принимать важные решения келейно, в своем узком кругу».

Майрбек Тарамов, для CHECHENPRESS, 04.12.07 г.

***

ХАМЕЛЕОН

Через базарную площадь идет полицейский надзиратель Очумелов в новой шинели и с узелком в руке. За ним шагает рыжий городовой с решетом, доверху наполненным конфискованным крыжовником. Кругом тишина... На площади ни души... Открытые двери лавок и кабаков глядят на свет божий уныло, как голодные пасти; около них нет даже нищих.

— Так ты кусаться, окаянная? — слышит вдруг Очумелов. — Ребята, не пущай ее! Нынче не велено кусаться! Держи! А... а!

Слышен собачий визг. Очумелов глядит в сторону и видит: из дровяного склада купца Пичугина, прыгая на трех ногах и оглядываясь, бежит собака. За ней гонится человек в ситцевой крахмальной рубахе и расстегнутой жилетке. Он бежит за ней и, подавшись туловищем вперед, падает на землю и хватает собаку за задние лапы. Слышен вторично собачий визг и крик: «Не пущай!» Из лавок высовываются сонные физиономии, и скоро около дровяного склада, словно из земли выросши, собирается толпа.

— Никак беспорядок, ваше благородие!.. — говорит городовой.

Очумелов делает полуоборот налево и шагает к сборищу. Около самых ворот склада, видит он, стоит вышеписанный человек в расстегнутой жилетке и, подняв вверх правую руку, показывает толпе окровавленный палец. На полупьяном лице его как бы написано: «Ужо я сорву с тебя, шельма!» да и самый палец имеет вид знамения победы. В этом человеке Очумелов узнает золотых дел мастера Хрюкина. В центре толпы, растопырив передние ноги и дрожа всем телом, сидит на земле сам виновник скандала — белый борзой щенок с острой мордой и желтым пятном на спине. В слезящихся глазах его выражение тоски и ужаса.

— По какому это случаю тут? — спрашивает Очумелов, врезываясь в толпу. — Почему тут? Это ты зачем палец?.. Кто кричал?

— Иду я, ваше благородие, никого не трогаю... — начинает Хрюкин, кашляя в кулак. — Насчет дров с Митрий Митричем, — и вдруг эта подлая ни с того, ни с сего за палец... Вы меня извините, я человек, который работающий... Работа у меня мелкая. Пущай мне заплатят, потому — я этим пальцем, может, неделю не пошевельну... Этого, ваше благородие, и в законе нет, чтоб от твари терпеть... Ежели каждый будет кусаться, то лучше и не жить на свете...

— Гм!.. Хорошо... — говорит Очумелов строго, кашляя и шевеля бровями. — Хорошо... Чья собака? Я этого так не оставлю. Я покажу вам, как собак распускать! Пора обратить внимание на подобных господ, не желающих подчиняться постановлениям! Как оштрафуют его, мерзавца, так он узнает у меня, что значит собака и прочий бродячий скот! Я ему покажу Кузькину мать!.. Елдырин, — обращается надзиратель к городовому, — узнай, чья это собака, и составляй протокол! А собаку истребить надо. Немедля! Она наверное бешеная... Чья это собака, спрашиваю?

— Это, кажись, генерала Жигалова! — говорит кто-то из толпы.

— Генерала Жигалова? Гм!.. Сними-ка, Елдырин, с меня пальто... Ужас как жарко! Должно полагать, перед дождем... Одного только я не понимаю: как она могла тебя укусить? — обращается Очумелов к Хрюкину. — Нешто она достанет до пальца? Она маленькая, а ты ведь вон какой здоровила! Ты, должно быть, расковырял палец гвоздиком, а потом и пришла в твою голову идея, чтоб сорвать. Ты ведь... известный народ! Знаю вас, чертей!

— Он, ваше благородие, цыгаркой ей в харю для смеха, а она — не будь дура и тяпни... Вздорный человек, ваше благородие!

— Врешь, кривой! Не видал, так, стало быть, зачем врать? Их благородие умный господин и понимают, ежели кто врет, а кто по совести, как перед богом... А ежели я вру, так пущай мировой рассудит. У него в законе сказано... Нынче все равны... У меня у самого брат в жандарах... ежели хотите знать...

— Не рассуждать!

— Нет, это не генеральская... — глубокомысленно замечает городовой. — У генерала таких нет. У него всё больше легавые...

— Ты это верно знаешь?

— Верно, ваше благородие...

— Я и сам знаю. У генерала собаки дорогие, породистые, а эта — чёрт знает что! Ни шерсти, ни вида... подлость одна только... И этакую собаку держать?!.. Где же у вас ум? Попадись этакая собака в Петербурге или Москве, то знаете, что было бы? Там не посмотрели бы в закон, а моментально — не дыши! Ты, Хрюкин, пострадал и дела этого так не оставляй... Нужно проучить! Пора...

— А может быть, и генеральская... — думает вслух городовой. — На морде у ней не написано... Намедни во дворе у него такую видел.

— Вестимо, генеральская! — говорит голос из толпы.

— Гм!.. Надень-ка, брат Елдырин, на меня пальто... Что-то ветром подуло... Знобит... Ты отведешь ее к генералу и спросишь там. Скажешь, что я нашел и прислал... И скажи, чтобы ее не выпускали на улицу... Она, может быть, дорогая, а ежели каждый свинья будет ей в нос сигаркой тыкать, то долго ли испортить. Собака — нежная тварь... А ты, болван, опусти руку! Нечего свой дурацкий палец выставлять! Сам виноват!..

— Повар генеральский идет, его спросим... Эй, Прохор! Поди-ка, милый, сюда! Погляди на собаку... Ваша?

— Выдумал! Этаких у нас отродясь не бывало!

— И спрашивать тут долго нечего, — говорит Очумелов. — Она бродячая! Нечего тут долго разговаривать... Ежели сказал, что бродячая, стало быть и бродячая... Истребить, вот и всё.

— Это не наша, — продолжает Прохор. — Это генералова брата, что намеднись приехал. Наш не охотник до борзых. Брат ихний охоч...

— Да разве братец ихний приехали? Владимир Иваныч? — спрашивает Очумелов, и всё лицо его заливается улыбкой умиления. — Ишь ты, господи! А я и не знал! Погостить приехали?

— В гости...

— Ишь ты, господи... Соскучились по братце... А я ведь и не знал! Так это ихняя собачка? Очень рад... Возьми ее... Собачонка ничего себе... Шустрая такая... Цап этого за палец! Ха-ха-ха... Ну, чего дрожишь? Ррр... Рр... Сердится, шельма... цуцык этакий...

Прохор зовет собаку и идет с ней от дровяного склада... Толпа хохочет над Хрюкиным.

— Я еще доберусь до тебя! — грозит ему Очумелов и, запахиваясь в шинель, продолжает свой путь по базарной площади.

Антон Павлович Чехов

1884 г.

«Кавказан Хаамаш»